06.06.2021      585      0
 

Белла Ахмадулина. История одной невстречи


По всем законам жанра с Беллой Ахатовной Ахмадулиной я должна была познакомится лично. Но этого не произошло из-за моей глупости.

Белла Ахмадулина. История одной невстречи

С Беллой Ахмадулиной и ее мужем Борисом Мессерером дружил мой кишинёвский друг, журналист Миша Мелешенко.

Ещё в восьмидесятые годы, когда я уже прочно угнездилась в Москве, Ахмадулина приехала однажды в Кишинёв на гастроли. В Доме печати её приняли со всеми почестям. Мой друг, корреспондент газеты «Советская Молдавия» Михаил Азарович Мелешенко всю жизнь писал стихи, о чем знали далеко не все (я сама узнала об этом довольно поздно) и, конечно, хорошую поэзию понимал и любил. Он познакомился с Беллой Ахатовной и сумел ей понравится. Миша завернул красивый комплимент о том, что в русской поэзии были две великие женщины с однокоренными фамилиями, и преподнес его поэтессе, как преподносят роскошный букет.

Он показывал ей город и окрестности, угощал отборными молдавскими винами и коньяками – а все злачные места Кишинёва он знал назубок – но, возможно, знакомство их не переросло бы в дружбу, если бы не одна история.

В один из дней Белла Ахатовна вышла из гостиницы, спеша на встречу с читателями и забыла в номере вещь, с которой никогда не расставалась. Той вещью был не больше не меньше, как нагрудный крест Высоцкого, полученный от него в подарок. Речь идет не о знаменитом распятии, полученном поэтом в дар от Михаила Шемякина, а самом настоящем православном кресте, который Высоцкий носил до шемякинского подарка. В полном расстройстве поэтесса позвонила Мише и он отреагировал как опытный журналист. Успокоив Ахмадулину, выехал на место. Нашёл администратора гостиницы, рассказал, что случилось. Администратор поднял списки всех, кто работал на уборке номеров в тот день, и, вместе с Мелешенко (а может быть, это пришло исключительно в светлую Мишину голову − он был мастер на подобные штуки), придумал нестандартное решение проблемы. Построив горничных в ряд, администратор сказал краткую речь:

− Товарищи, пропала вещь из номера такого-то, а именно православный крест. Крест этот заговоренный . Он обладает магической силой и приносит несчастье всем, кто его возьмет без ведома хозяйки. Давайте мы поступим так. Если через час крест окажется в номере, я прекращаю поиски виновного и никогда больше не поднимаю эту тему. Следить за вами мы не будем. Если нет – пусть взявший крест и не вернувший его хозяйке пеняет на себя. Эта персона скоро умрет, потому что крест заговорен именно на гибель вора. И протокола составлять не надо.

Через час крест был на месте!

Потом в газете появилась статья за подписью Мелешенко : «Крест Высоцкого».

Ахмадулина была счастлива тому, что крест нашёлся и пригласила Мишу к себе домой, в Москву. Он к ней, разумеется попал, и бывал там неоднократно, потому что в начале девяностых перешел на работу в центральную газету «Советская культура».

В Москве появлялся наездами, работая собственным корреспондентом «СК» по Таджикистану. Прилетая из Душанбе, звонил Ахмадулиной и Мессереру и его принимали как родного.

В 1995 году в Москве в издательстве «Риф-Рой» я выпустила на свои средства первую тоненькую книжечку стихов. История этой книжечки не менее интересна, чем рассказ про крест Высоцкого, но сейчас речь не об этом.

Один экземпляр сборника я подарила Михаилу. Была я тогда никому не известной поэткой без стихотворных публикаций, если не считать нескольких подборок, опубликованных в республиканских газетах. Барахталась в столице как могла, очень тяжело отболела, искала работу, года два как была разведена, короче, выживала. И вот незадача – ко всему прочему, пережила неудачную личную историю.

Ничего мне не говоря, Мишка заявился с моей свежеиспеченной книжечкой к Ахмадулиной. Его ждали – стол был накрыт, на столе стояли чай, блюдце с нарезанным лимоном, бутылка коньяка. Миша попросил Беллу Ахатовну уединиться на время с книжечкой, полистать-почитать и высказать мнение, только честно.

Белла Ахатовна уединилась с моей книжкой, с незатейливым названием «Стихи», в то время, как Миша с Борисом Асафовичем попивали чай с коньяком.

− Если бы ты знала, что я тогда пережил, − рассказывал Михаил позже. – Боялся, что ей не понравится, что ты недостаточно талантлива. Или какая-нибудь вторичная, или эпигонка.

Миша уж очень хорошо ко мне относился.

Белла вышла из дверей другой комнаты и сказала хорошие слова:

− Эта девочка будет писать, и ей надо писать стихи.

У Миши отлегло от сердца.

После услышанного в свой адрес, у меня тоже отлегло от сердца. Так получилось, что я почти всегда варилась в собственном соку. Друзей-поэтов было немного и почему-то про поэзию мы мало говорили. Интернета и многочисленных сайтов поэзии тогда не было. А поэтическая компания выпускников Литинститута, в которую я была вхожа, мои стихи не читала. Они не просили, а я не навязывалась. Хотя к моим стихам благожелательно относились те, кто читал − Ира Хролова, Анатлий Богатых, Эвелина Ракитская, Наташа Беккерман, хозяйка квартиры на «Аэропорте», сколотившая ту самую компанию литинститутских.

Когда в 1996 году, когда я попросила Александра Еременко благословить меня на вступление в Союз писателей Москвы, то он почитал мои стихи, сказал, что я способная, и написал рекомендацию. В которой, правда, было написано не про мои литературные способности, а про то, какой я хороший человек. Еременко так и написал: « Будет лучше, если в нашем Союзе писателей появится еще один хороший человек». Наверное, за хорошесть и приняли.

После показа моей книжицы, Миша снова пришел к Ахмадулиной и Мессереру и попросил разрешения пригласить меня к ним. Они разрешили. Миша немедленно набрал меня, застал дома и сказал, чтобы я бросала всё и ехала к ним. Жила я не так уж далеко – в Лианозово.

И… я отказалась ехать. Это было нелогично, но у меня была депрессия, как-то никого не хотелось видеть. Миша уговаривал, но я не поехала… Это сейчас, задним числом, понимаю , что надо было ехать. Встать, умыться, одеться, причесаться и поехать.

Что упущено, то упущено… Миша попросил разрешения дать мне их номер телефона, с тем, чтобы я сумела приехать без него. Телефон я получила, он до сих пор находится в записной книжке и я его не стираю.

Через некоторое время я набралась храбрости и позвонила. В трубке прозвучал неподражаемый серебристый голос, слышимый доселе только с экрана телевизора. Представилась. Сказала, что я приятельница журналиста Мелешенко.

Белла Ахатовна вспомнила меня и мою первую книжку, но не пригласила. Сказала, что, во-первых, живёт в режиме врачей: проходит лечение. А во-вторых, что если я приеду без повода, то это будет искусственное знакомство, а этого она не понимает. Я ответила, что, пожалуй, она права.

На этом мы попрощались. До сих пор жалею, что не поехала к Ахмадулиной, когда звали.

Жизнь предлагает такие встречи только один раз.

Автор: Елена Данченко


Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку, что разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных . Политика конфиденциальности