26.09.2021      42      0
 

Художник


В мастерскую старого сельского художника-самоучки шёл девятилетний Саша. Он твёрдо решил стать художником, а Семен Макарыч был единственным в селе, кто мог научить изобразительной грамоте.

Саша открыл старенькую дверь и увидел учителя. Тот сидел за крохотным столиком и пил чай.

– А, Сашка! Вот и ты. А я уж тебя жду. Ну, заходи.

– Здравствуйте, Семен Макарыч.

Саша начал готовить рабочее место.

– А я для тебя уж и задание приготовил, – сказал художник, допивая чай, – Обучу тебя, станешь великим художником…

– Семен Макарыч, а задание-то какое? – не терпел Саша, готовый приступить к работе.

– А вот видишь натюрморт? – он указал на деревянный куб, на котором стоял горшок. – Вот то, что видишь, то и рисуй… Оно с натуры, конечно, сложней, – вздохнув, сказал художник, и с пафосом продолжал – Но натура художника воспитывает. «Творчество художника состоит в умении погрузиться в действительность и извлечь из неё глубочайшую правду», – говорил Чистяков.

Семену Макаровичу, видимо, очень нравились такие фразы, и он даже немного замечтался, глядя в потолок.

– Семен Макарыч… – оборвал его мечтания ученик.

– Эх. Потом будешь меня благодарить, – и он страстно заходил по комнате. – Ты, главное, работай. Я научу тебя всему, что сам умею. Других-то учили, а я сам все на собственной шкуре испытал. Ночи не спал, горы сворачивал!

Анастасия Павлова. «Художник»

Раскатистый от вдохновения голос достиг высоты и умолк. Саша открыл рот, но опять не успел…

– Оно ведь самому сложней. Но в результате так даже лучше выходит.

– Семен Макарыч, а с чего начинать-то?

– Начинать… Начинай с чего-нибудь, потом чем-нибудь закончишь. Начинай с начала.

– А где ж оно, начало?

– В нашем деле – главное почувствовать, – и он величественно поднял руки. – Вот ты почувствуй этот натюрморт. Чувствуешь?

– Нет.

– Эх… Ну, ничего, – успокаивал и себя, и ученика Семен Макарович. – Главное – практика. А «практика всегда должна быть построена на хорошей теории», – говорил Леонардо. Пропорции – главное, мой друг! – и лицо его сразу стало серьезным и таким умным, на которое он только был способен.

– А…

– А как ценили пропорции древние греки!

Саша, видимо, хотел что-то возразить, но…

– Ты запоминай, пригодится, – бросил учитель и продолжал. – Я много знаю про искусство, что ни спросишь – все расскажу. Даже академики удивлялись, хотели грамоту вручить. Но звания у меня нет должного. Но не в знаниях, мой друг, дело, а в званиях! М-м, да… Так о чем я? Ах, да! Римляне многое заимствовали у греков.

– А го…

– В 1-м веке до н. э. возникает новый стиль. В композициях больше широты и пространства, – движения учителя стали шире и размашистей, речь все уверенней. – А как великолепен акведук в Сеговии!

– Скажите, а…

– А вот Средневековье больше думало о религии. Сейчас я расскажу тебе о романском стиле…

– Я хо…

– В основе романских соборов находится базилика. Готи…

– Извините, а как горшок рисовать?

Тут Семен Макарович вспомнил про ученика и прищурился, глядя на натюрморт.

– Вот видишь, там что-то круглится?

– Да ну! Где? У меня не круглится.

– Ты рисуй. Оно придет. Готический стиль известен своими утонченными соборами, ну, хотя бы собор Нотр Дам де Пари. Так… – он в размышлении почесывал бороду. – Потом у нас Возрождение. Отцами Возрождения считаются живописец Брунеллеска, скульптор Мазаччо и архитектор Донателло…**

Сашу сейчас интересовало одно: как нарисовать горшок. И, не имея нужных знаний, он провел одну прямую горизонтальную полоску вверху, а одну – внизу, соединив их двумя волнистыми линиями, повторяющими очертания горшка, и приступил к цвету.

– Семен Макарович, посмотрите. У меня не получается.

– А-а! «Малого достигает художник не сомневающийся!», – говорил Леонардо. Тебе сомневаться полезно. Посмотри на горшок. Цвет такой… ух! Просто рвет! Рвет?

– А меня не рвет.

– Ну, так это пока. Ничего. Оно сначала тяжело, а потом легче будет. А сейчас, я думаю, следует поговорить о голландцах. Например, Хода Класс Вильям рисовал завтраки. Питер де… Кок, нет… Кук… забыл… Коф! Нет, постой, сейчас вспомню… Хок… А! Вспомнил! – он ударил себя по лбу, улыбка застыла на губах и постепенно начала исчезать, глаза при этом глупо забегали по комнате, как бы стараясь разыскать, не написана ли где фамилия. – В общем, изображал дворики.

В х–м…(тут художник кашлянул)…ые годы двадцатого века в Париже возникает импрессионизм. Писарро говорил: «Счастлив тот, кто может разглядеть красоту в обычных вещах!». Вот и тебе, мой мальчик, нужно в этом горшке разглядеть прекрасное! Вот ты учись у меня, и будешь любые вещи рисовать так же хорошо, как и я.

Саша отложил кисть.

– Ну, вот видишь: славно поработал. Устал? Так это ясное дело. Живопись так просто не дается. Ну, так ты не отчаивайся. Оно придет. Чайку, небось, хочешь? Это можно. Я тебе про сюрреализм расскажу. Учись. Будешь отрадой для родителей. А потом, может, на весь мир прославишься. Ты уж тогда не забывай меня.

Саша любезно отказался от чая. Когда мальчик вышел из мастерской, быть художником ему уже не хотелось.

Автор: Анастасия Павлова

 

**Правильно: архитектор Брунеллески, живописец Мазаччо, скульптор Донателло.


Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку, что разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных . Политика конфиденциальности