09.10.2021      21      0
 

Комета над Алёково


Заходит он к Петровне вечерами, когда у той с домашними делами покончено, когда она неизвестно отчего вздыхает, слушает мурлыкание кошки, вспоминает прошлогодний ливень, словом, все, что не воспринимается и не слышится в сутолоке дня.

– Да-а-а, – не скрывает зевка она, – Что ты за человек, ей-богу! Сам о себе не знаешь, а уж с других и подавно какой спрос. Вот хотя бы с меня, старой.

Петровна опускает в таз с горячей водой натруженные за день ноги. Он глазеет по стенам, по потолку, потом будет спрашивать о Полкане, о курах, о внуке Петровны Витьке, бубнящего урок в соседней комнате, обо всем на свете, но не о главном для себя.

– У нас в Алёково, – понятливо вздыхает Петровна, – Были такие по фамилии Рожновы. Драчуны известные. Где какой зажор – там, само собой, Рожновы. Или девки у Чуркиных. Кто брал у них девку, то уж твердо знал – девка чистоплотная, работящая. Вот как. А ты спроси нашего Витьку: кто вы такие – Мосейки? Чем отличаетесь от других? Не знает. А может, там, по Витькиной-то мужской линии, есть чем гордиться, честь блюсти? Или, напротив, поостеречься? Нет. Всякий с нуля начинает. Так что ты не один такой гордый.

Петровна накидывает на ноги плед, чтобы дольше сохранить в тазу тепло, и уже напрямую спрашивает:

– Что, опять накатило?

– Опять, – с готовностью отвечает он.

Петровна задумывается, словно решает про себя, как с ним поступить. Хотя знает, что ничего не надумает.

– И как это оно у тебя происходит? Как зараза какая, пра слово!

– Не знаю.

– Да как так не знаешь? Пора бы и знать!

– Звезды нынче какие-то…

– Ага, – говорит Петровна, – «Звёзды». Ох-хо-хо…у кого что болит.

– Я стих сочинил, – произносит он.

В доме становится тихо. И в Витькиной комнате.

– Ладонью провожу по земле. Это не шершавая корка асфальта. Я трогаю рукой планету. Планету Земля. У меня есть слова. У меня есть силы. Но без тебя они мучают. А ты улетаешь по неизвестной орбите. И я догадываюсь – навсегда.

– Ага, – говорит Петровна и клянет себя, что не может сказать ничего другого.

– Такими стихи не бывают, – появляется в дверях Витька, – Это не стихи. Не складно.

Юрий Калинин. «Комета над Алёково»

Петровна живо оборачивается к нему.

– О! Явился не запылился! Грамотные какие они пошли! По нынешним-то временам они еще в животе у мамки девять классов кончают, а как появятся на свет, так сразу в техникум!

Витька хочет уйти, но Петровна продолжает:

– Посмотри на себя. На кого ты похож? Рубаху распустил. Лохматый. А губа! С губой что?

– Спрашивала уж. Чего десять раз спрашивать!

– Слава богу, до десяти считать научился. Все выучил?

– Ну.

– Вот и спать пора. Да. Вон и Полкан голос подает. Чего это он? Луной что ли не доволен?

Петровна в замешательстве взглядывает на гостя, будто наступил ее черед говорить о Полкане, Мурке, скрипящих половицах, дымоходе.

– Пойду, – говорит он.

– Ага, – уже и не ищет других слов Петровна.

– Господи, – шепчет она, когда гость уходит, – Вот так поневоле подумаешь: лучше б пил или какой другой грех имел. Хотя, не приведи, Господи, разных этих грехов, ох-хо-хо…

Не поднимаясь с табуретки, не вынимая ног из таза, она стягивает с кровати покрывало, расправляет одеяло, взбивает подушку. Витька стоит рядом.

– Сбегай на двор, грамотей, да ложись. Родителей не дождешься. Они у нас народ занятой.

Витька выходит на крыльцо, пускает струю на лопухи.

Поднимает лицо к небу и в ужасе замирает.

– Ба… Баба! – выговаривает он и несется в дом, – Баба! Там! Посмотри!

– Что? Что там? Да что там, Господи!

Оставляя на полу мокрые следы, Петровна ковыляет к двери. Витька пропускает бабку вперед и, прячась за нее, указывает в небо.

Там, в жутком безмолвии, между крышей дома и крышей сарая, распластался хвост кометы.

– Господи, – шепчет Петровна, – Господи, а эти где-то шляются! – ругает она родителей Витьки, – Дело пытают, или от дела лытают. Не до дитя им. Спихнули бабке. Иди в дом, Витя. Иди.

Они переглядываются. И не уходят.

Им чудится какая-то связь между явлением в небе и стихом вечернего гостя.

Хвост кометы на глазах тает.

– Страсть-то какая! Что ж мы стоим-то? У меня ноги из тепла и ты нагишом. Прохватит разом. Много ли надо старому да малому. Пошли, Витя, пошли, милый.

Как совсем маленького, Петровна укладывает Витьку с собой. Оба не могут уснуть. Оба молчат.

– Что это, ба? – шепчет Витька.

– Комета. Сколько лет прожила на свете, а увидеть довелось впервой.

– А он – чего?

– Он? Ох, спроси что полегче, – Петровна надолго замолкает, а после длительной паузы продолжает, – Иногда замру перед простым подсолнухом. Головой ведь за солнцем вертит. Неужто он живой. Может, все от одного и того же зависит.

– От чего?

– Если бы знала. Переворачивайся на бок и спи.

Но Витька скоро снова оказывается на спине.

– А что делать будем, ба?

– «Что делать», – Петровна опять надолго замолкает, – А что нам остается делать! Только одно. Принимать всё, как есть. Ох, сорок сорок – сорок морок. Спи, родной. Утром все встанет на свое место.

Автор: Юрий Калинин


Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку, что разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных . Политика конфиденциальности